ufahistory: (Default)
[personal profile] ufahistory
Оригинал взят у [livejournal.com profile] janinas в Дворянская Уфа начала XIX века. Воспоминания генерал-майора Михаила Ребелинского.
К 300-летию основания Уфы, которое отмечалось в 1886 году, по инициативе городского головы и общественного деятеля Д.С.Волкова, было принято решение об издании сборника материалов по истории города. Собирались копии архивных документов, выписки из книг, статей, дневников и воспоминаний старожилов. К сожалению, так и не изданные, переплетенные в несколько увесистых томов, рукописные “Материалы по истории города Уфы Д.С. Волкова”, ныне хранятся в архиве Уфимского научного центра РАН [1].
В собрании Д.С. Волкова находятся “Выписки из записок уфимского старожила генерал-майора М.М. Ребелинского” [2]. К огромному сожалению, сами записки, по всей видимости, достаточно объемные (только в первой части было не менее 180 страниц) не сохранились. Автор обладал несомненным ярким литературным талантом, который унаследовал от своих предков.
Ребелинские, жившие в Уфе с XVIII века, на протяжении нескольких поколений отличалось склонностью к литературным занятиям. Дед Михаила Михайловича - Симеон Ребелинский (1729-1807) более сорока лет служил священником Смоленского собора. Его старший сын, дядя Михаила Михайловича - Андрей Семёнович Ребелинский (1754-1811), женатый на дочери протоиерея Смоленского собора Якова Неверова, был священником уфимской Троицкой церкви, много лет являлся членом Уфиского духовного правления затем консистории [3]. Имевшие возможность получать только домашнее образование, семейство, тем не менее, было достаточно просвещенным. Если в 1767 г. более половины уфимских дворян, составлявших наказ в Уложенную комиссию не смогли (по незнанию грамоты) даже его подписать [4], у Ребелинских, уже в середине XVIII в., возможно и ранее, велась домашняя памятная книга, в которую записывались события, свидетелями которых они были [5]. В дальнейшем несколько Ребелинских вели личные дневники, писали памятные записки и мемуары. Из семьи Ребелинских происходил очень популярный в середине XIX века писатель Михаил Васильевич Авдеев.
Отец Михаила Михайловича Ребелинского – уфимский чиновник, в конце жизни надворный советник Михаил Семёнович Ребелинский (1769 – 1815), с 1792 года более 20 лет вел ежедневные записи. Овдовев в 1810 году, М.С.Ребелинский в 1812 женился на дочери сослуживца, надворного советника Петра Ефтигина (Евтюгина) - Надежде Петровне [6]. Михаил Михайлович родился в 1813-1815 гг., и, рано остался без отца, который скончался в 1815 году [7]. Надежда Петровна, после 1824 г. второй раз вышла замуж за Василия Ивановича Фомичёва [8]. В 1836 г. в чине надворного советника он был заседателем от дворянства в Палате гражданского суда [9]. От этого брака была дочь - Надежда Васильевна в замужестве Збуровская [10].
Михаил Михайлович Ребелинский, избрал карьеру военного. В 1834 году, являясь юнкером Ингерманланского гусарского полка, был владельцем крепостных, доставшихся от отца и матери, в сельцах Таптыкове и Авдоне Уфимского уезда [11]. В первой половине 1840-х гг. служил в Уфе в Уфимском казачьем полку, в 1850 г. в чине штаб-ротмистра - в гвардейской кавалерии [12].
В отставку вышел в чине генерал-майора, и, вероятно, на склоне лет написал свои воспоминания. Возможно даже, что он жил в Уфе. В Метрической книге Сергиевской церкви за 1890 г. есть запись о смерти сына отставного генерал-майора 16-ти летнего Сергея Михайловича Ребелинского [13].
Известны некоторые сведения о других его сыновьях. Николай Михайлович Ребелинский в 1880-х годах являлся статс-секретарем императора Александра III, и значится в списке известных уфимцев в “Материалах” Д.С.Волкова [14]. Александр Михайлович Ребелинский был автором публикаций в дореволюционной печати [15].
Сохранившаяся часть записок Михаила Михайловича Ребелинского давно известна историкам и краеведам, отдельные фрагменты (особенно о встрече в Уфе с кавалерист-девицей Н.А.Дуровой), приводились в статьях [16], но полной их публикации до настоящего времени не было.
Выписки из воспоминаний М.М.Ребелинского в ”Материалах” Д.С.Волкова были помещены в различные разделы готовившегося сборника, и впоследствии оказались разбросаны по нескольким томам. Для их полной публикации фрагменты записок были собраны воедино, и благодаря тому, что в ”Материалах” указаны страницы рукописи, с которых делались выписки, приведены в последовательности оригинала. Текст снабжен некоторыми пояснениями и примечаниями.


ВЫПИСКИ ИЗ ЗАПИСОК УФИМСКОГО СТАРОЖИЛА
ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА
МИХАИЛА МИХАЙЛОВИЧА РЕБЕЛИНСКОГО


стр. 5-7 [17]
В это время (не помню хорошенько, но кажется мне, что в 1821 году) [18] в г. Уфе сделался пожар в следствие весьма значительного распоряжения тогдашнего гражданского губернатора Наврозова. Вот какого.
В Оренбургской губернии постоянно, даже и ныне существует эпидемия “Сибирская язва” на рогатый скот. От каких причин она происходит неизвестно; много было делано на этот счет правительственных разысканий, но все они ни к чему не привели. В этот год падёж в городе был сильный. Наврозову, кто то посоветовал сжечь навоз, уверяя, что дым очищая воздух, уничтожит и заразу, а так как в городе, в навозе недостатка в то время не было, то он для большего удобства приказал кругом города сделать из навоза вал, что бы дым мог лучше действовать, с которой бы стороны не был ветер. Сказано – сделано, навозный вал в несколько дней сооружен и зажжен со всех сторон; не смотря на то, что он был сделан в довольно большом расстоянии от города, это нисколько не помешало сгореть ему дотла.
Никогда не забуду того страшного события, так сильно на меня подействовавшего, и без того уже хилого и слабого. По утру часов в 10 раздался набатный звон колоколов, барабанный бой по улицам, крик, шум и суматоха в доме; вид пылавшего города, в котором все строения были деревянные, с такими узенькими улицами, о которых нынче нельзя иметь понятия. Все это так на меня подействовало, что я в продолжение года не мог слышать обыкновенного звона, барабанного боя, шибко проехавшей верховой, пробежавший человек по улице, малейший дым из трубы приводили меня в трепет, я бежал сломя голову, бросался, заткнув уши, и дрожа всем телом, на постель. Никакие ласки матери не помогали, я лежал целый день, засыпал в этом положении и просыпался по утру на новые мучения. Бедная мать моя с ума сходила от отчаяния и думала, никогда не пройдет.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 145об-148об).

стр. 18
Я не умел читать, слушал сказки моей старой няни, которую все в доме звали Агафьевной. С ней я ходил гулять на берег р. Белой, в сад Фохта и в церковь Успения Богородицы.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 145об-148об).

стр. 55
Когда ярмарка приходилась на масленице, то кроме балов и вечеров, устраивалось катанье на больших лодках, поставленных на колеса. Лодки покрывались коврами, украшались флагами. Впереди обыкновенно ехали музыканты, песельники, потом одна за другой несколько огромных лодок, запряженных шестью и восьмью лошадями в цветах, лентах и богатых попонах. В каждой лодке сидело человек по 30 мужчин и дам. И таких лодок бывало 5-6, а иногда и более. Толпы зевак наполняли улицы, множество саней с купцами и купчихами, не принадлежащими к аристократии, сновали взад и вперед по улицам. Лодки объехав по главным улицам, останавливались перед каким-нибудь домом, в котором в тот день был назначен бал. Там катальники и катальницы плясали уже до утра.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 42-43об).

cтр. 64-72
Наступил 1825 год [19]. По возвращении из деревни в начале сентября, в городе заметно было живое волнение. Полицмейстер каждый день, с двумя казаками скакал взад и вперед по улицам; дома и заборы везде красились, улицы чистились и исправлялись, мосты чинились, одним словом всё и все готовились к какому то необычайному торжественному событию. Вскоре мы узнали, что 16 сентября Государь Император Александр Павлович изволит посетить наш город.
За несколько дней до его приезда, к нам приехал губернатор Нелидов. Он долго что то говорил с матушкою. После его отъезда, она в сильном волнении, тихо и долго, о чем-то говорила с бабушкою; а та слушая ее, постоянно крестилась. Мне очень хотелось узнать, что они говорили, но это оставалось, как для меня, так и для всех домашних тайною. На другой день в доме появились купцы с разными товарами и дорогими шелковыми материями; появились портнихи. После долгих толков и советов, была куплена богатая голубая материя. Портнихи шили платья. Дня через два после этого к нам приехал, вместе с губернатором, генерал-губернатор граф Эссен, в звездах и золотых эполетах. И опять они что-то долго говорили с матушкою. После их отъезда пригласили священника, отслужили молебен. Видимо в доме готовились к чему-то важному и торжественному.
Наконец наступил давно ожидаемый день 16 сентября. Несметные толпы народа, пришедшие из деревень, запрудили все улицы и покрывали оба берега реки Белой. Чиновники в мундирах стояли у собора; генерал-губернатор и полицмейстер ожидали Государя у пристани. Смерклось, в городе везде горели плошки, и по обоим берегам реки и по обеим сторонам, на несколько верст большой дороги пылали смоляные бочки и огромные костры. Народу была бездна, но вместе с тем тишина была изумительная. Вся эта несметная масса людей жила одним чувством ожидания, боясь нарушить торжественную минуту каким-нибудь шумом. Вдруг как от приближающейся бури, пронесся какой-то гул, с каждым мгновением он становился все сильнее и сильнее и, наконец, превратился в бурный раскат. С оглушительным криком “Ура!..” народ упал на колени. Царь ехал.
Не могу выразить, что я чувствовал в эти минуты. Сердце захлебывалось от восторга, мне хотелось плакать, и вместе с тем было невыразимо сладостно.
В этот день мне не удалось видеть Государя. Проснувшись поутру, 17 сентября – день именин матушки, я хотел идти ее поздравить, но няня не пустила меня, сказав, что матушка одевается. Часов в 11 она вышла одетая в новое шелковое платье и турецкую шаль. Я никогда не видал ее так богато одетою. В этом наряде она была очень хороша. Через полчаса к нам приехал губернатор. Матушка, имея в руках что-то завернутое в батистовый платок, перекрестилась, подала ему руку, сев с ним в карету уехала. Мне почему-то вообразилось, что она выходит замуж за Царя. Во все время ее отсутствия бабушка сидела у окна постоянно крестилась и плакала. Часа через два матушка возвратилась одна в губернаторской карете. Она с радостию бросилась на шею бабушке, и потом начала целовать меня, показывая богатые бриллиантовые серьги, которые подарил ей Государь. Тут разъяснилось в чем было дело.
У матушки был собственной ее работы, шитый шелком и сырцом на атласе образ Божией Матери, работа действительно была великолепна. Нелидов увидев его, сказал об этом генерал-губернатору. Они просили ее поднести этот образ Государю. Рассказам матушки не было конца. Она говорила, что Государь долго с ней разговаривал, был очень доволен поднесенным ему образом, восхищался работой, в заключении спросил есть ли у нее дети, и, когда она ответила, что у ней есть только один сын, то он вынув из кармана записную книжку, записал мое имя, сказав, что берет меня под свое покровительство, потом взяв со стола в бархатном футляре бриллиантовые серьги, и подавая ей просил принять их на память, с тем чтобы они служили доказательством Его желания быть, во всяком случае полезным, поцеловал ее руку и проводил до передней [20].
Во время ее рассказов прибежали сказать, что Государь изволит проехать по нашей улице [21]. Мы все опрометью бросились за ворота. Посреди ехал верхом полицмейстер в полной форме; затем в коляске Государь с губернатором. Государь увидев матушку очень вежливо ей поклонился. Тут кто-то подошел к нам и сказал, что через полчаса на площади будет развод в присутствии Государя, мы тот час отправились туда. Там была страшная толпа народа. Через полчаса Государь приехал и был встречен оглушительным и неумолкаемым криком “Ура…”. Государь, вышед из коляски, поклонился на все четыре стороны. В это время мы как-то протеснились ближе к нему. Вдруг подбежал к нам маленький, горбатенький генерал весь в золоте и звездах (это был Дибичь) вежливо поклонившись матери предложил ей руку, а другою, взяв меня, подвел к самому Государю и поставил позади Его. Государь обернулся, поклонился матушке. По окончании развода толпа заревела и бросилась за Государем. Он, идя к своей коляске, подошел к матушке, что он говорил с нею я не слыхал, я весь обратился в зрение. Он был в черном мундире с красною выпушкою, в таких же панталонах с ботфортами, в серебряных эполетах, в треугольной шляпе с белым пером. Как теперь гляжу на Его прекрасное лицо, на Его царское величие. Но я не знаю, что со мною сделалось, когда он вдруг наклонился ко мне, потрепал по щеке и спросил: “Ты хочешь служить у меня?”. Я что-то пробормотал. Он продолжал: “Смотри, учись хорошенько, потом приезжай ко мне”. Подал руку матери, которую она хотела поцеловать, но Он не позволил, поклонился и, сев в коляску, уехал.
В этот вечер в дворянском собрании был бал, на котором была и матушка в Царском подарке. На другой день она с восторгом рассказывала, что государь изволил ходить с ней польский несколько раз, в продолжение вечера с ней разговаривал [22]. 18 сентября утром Государь уехал. Все его провожавшие наши знакомые приезжали поздравить ее с днем вчерашнего ангела и с царскою милостию. Эссен и Нелидов у нас обедали, вечером гости долго танцевали. Мы были счастливы, особенно я был доволен тем, что Государь говорил со мною, и тут конечно в первый раз проявилось во мне тщеславие. Мне казалось, что я почему-то выше и лучше моих приятелей. Бог знает, какие мысли и мечты приходили мне в голову. Я с той минуты считал себя генералом.
Не могу при этом случае не рассказать случившегося в это время происшествия. За две станции от города у Государя сломалась коляска, он пошел один вперед. На самой большой дороге была деревня, принадлежавшая помещику Мисайлову. Проходя мимо господского дома, Государь увидел сидевшую молодую, хорошенькую женщину, которая горько плакала; подойдя к ней спросил о причине слез, она откровенно отвечала, что ей очень хотелось видеть Государя, но муж не взял ее с собою в город, уехал один. Государь улыбнулся и сказал: “Не плачьте, вы можете сказать мужу, что видели Государя, которого он в наказание за то, что не взял вас с собою уже не увидит”.
В это время подъехала Его коляска, Он уехал. Приехав в город, он приказал полицмейстеру немедленно арестовать Мисайлова. Таким образом, чтобы он не мог Его видеть. При отъезде же приказал его освободить и успокоить, что арест этот был ни что иное, как наказание за неисполнение желания его хорошенькой жены. Бедный Мисайлов три дня просидел под арестом, по милости своей хорошенькой супруги.
Еще осталась у меня в памяти личность, имевшая в то время большое значение: это пресловутый кучер государя Илья. Я видел его на козлах, когда Государь осматривал город; а в другой раз его самого ехавшего в карете обедать к губернатору. Помню его широкие плечи и черную окладистую бороду, но черты лица не сохранились у меня в памяти.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 1. Л. 179об.).

стр. 72
Недолго мне пришлось мечтать о своем генеральстве. Судьба верно при самом моем рождении положила на всю мою жизнь ряд неудач и тяжелых испытаний. Губернатор Нелидов, после отъезда Государя, почти каждый день бывал у нас и постоянно ласкал и баловал меня. Раз вечером приехал к нам кто-то из наших знакомых и сказал, что Григорий Васильевич сегодня поутру занемог. Известие это встревожило бабушку и матушку; но он успокоил их, уверив, что пустяки: “Так голова болит” – добавил он. Приехал кто-то еще, сели играть в карты. Вдруг вошел человек и сказал, что губернатор умер. Это известие как громом поразило всех присутствующих. Все вскочили. Мужчины поскакали в дом покойника. И в самом деле, смерть так неожиданно и быстро сразила эту, молодую, сильную натуру.
Человек этот был осыпан дарами судьбы: молод, красив, богат, впереди предстояла широкая дорога для самых высоких почестей; а главное, что у него было прекрасное сердце, соединенное с возвышенным умом и многосторонним образованием. Все это вместе взятое возбудило общую к нему любовь и самое искреннее уважение. Я был на великолепных его похоронах и со слезами бросил гость земли на его цветами усыпанную могилу [23]. Причина его смерти заключалась в том, что он чувствуя себя поутру не совсем хорошо, вечером пошел в баню, и по выходе их нее, надеясь на свою крепкую натуру, съел две порции мороженого. Через час после того, у него сделалось воспаление в кишках, и через два или три часа его уже не стало.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 1. Л. 139-140).

стр. 81
Председательницею комитета сплетен была известная в то время в Уфе Анна Ивановна Лазарева [24], должность секретаря несла Мария Никитишна, а сторожия[?] были – председатель Уголовной палаты Григорий Алексеич Естифеев.
Марья Никитишна узнав о своем назначении, очень рассердилась. Встретив Тимашев [25] высказала ему свое неудовольствие. Он нисколько не сконфузился, вежливо отвечал: “Ради Бога извините Марья Никитишна, что я назначил вас секретарем, как только откроется вакансия, сейчас сию минуту назначу председательницею”.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 42-43об.).


с. 184-187
Во время этого отпуска я имел случай познакомится с замечательною личностью, и вот каким образом. Раз пригласил меня к себе обедать полицмейстер Грибовский [26], что у него кроме меня никто обедать не будет. Я приехал. Мы сели обедать, как вдруг вошёл пожилой, небольшого роста, седоватый, гладко остриженный, весьма некрасивой наружности мужчина. Он, с развязностью совершенно военного человека, раскланялся и сел с нами обедать. За столом он обратил внимание на мою гусарскую форму. Завел со мною разговор о службе, делая разные вопросы, видимо, интересовался кавалерийским делом, и из его слов было видно, что он сам опытный кавалерист. После обеда дамы остались в гостиной, а мы втроем пошли в кабинет курить.
Стриженный маленький господин разлегшись на диване с длинною трубкою, начал рассказывать о своей прежней службе, о походах и сражениях 12 года. При этих, взволновавших его кровь, воспоминаниях, его некрасивое лицо оживилось, глаза разгорелись тем сильным, жгучим огнем, которым горят они о воспоминании сильных душевных тревог. Вся фигура этого маленького невзрачного человека воодушевилась и, по всему было видно, что в этом маленьком теле была сильная твердая душа, которая много испытала, много перенесла в продолжении своей жизни. Наконец, он встал взял шапку и поклонившись вышел. Грибовский по выходе его спросил меня, что я думаю об этом человеке? Я отвечал, что в нем есть что-то странное, не натуральное. “Не мудрено”, отвечал мне Грибовский “Ведь это женщина – известная “девица-кавалерист” Алексанров, урожденная Дурова”.
Кто из нас не слыхал и не читал о замечательных приключениях гусара и улана девушки, прослужившей всю компанию 12 года, командуя эскадроном, и получившей за храбрость кресты св. Георгия и Владимира. Жизнь ее и приключения напечатаны ею самою, чрезвычайно интересны и служат доказательством, что женщина, откинув укоренившиеся предрассудки, может быть полезна на всяком поприще, даже и на военном. Впоследствии я коротко познакомился с этою замечательною личностью и спустя несколько лет, когда я уже жил в Уфе, пользовался ее дружеским расположением. В то время, когда я с ним, или с нею, познакомился, ей было уже лет около 45, но она была здорова, весела, не отказывалась не от каких общественных удовольствий, и на вечерах, как говорится плясала до упаду. В манерах ее проглядывало ухарство и принадлежность всех кавалеристов того времени. В мазурке в отставном гусарском мундире, или в черном фраке, она страшно стучала каблуками, становилась на колени, одним словом, выделывала всякие штуки во вкусе того времени со всеми ухватками истинного гусара. Александров всегда был в мужском костюме с двумя крестами в петлице, и когда говорил про себя иначе, как в мужском роде, и ясно показывал, что терпеть не может дамского общества [27].
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 42-43об.).

Часть II записок М.М.Ребелинского.

стр. 29
Я решился подать прошение о переводе меня в Уфимский казачий регулярный полк, штат которого был расположен в Уфе.
О чем вскоре и последовал Высочайший приказ. Полком этим командовал барон Фердинанд Николаевич Корф [28] – любимец Перовского, честнейший и добрейший человек.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 42-43об.).


стр. 34
В это время был назначен губернатором в Уфе Иван Дмитриевич Талызин [29]. Он с первого дня своего приезда сделался постоянным нашим посетителем, и самым рьяным поклонником моей жены. Обладая замечательным умом, он был хитер, зол и развратен. Но все эти качества были прикрыты светским лоском, и уменьем скрывать их.

стр. 37
Чтобы дать понятие об этом человеке, достаточно сказать, что он бывши губернатором, на деревенском пикнике, где было все городское общество и множество дам, напился до такой степени, что был уведен и уложен в постель; но из которой выскочил и, прибежав в одном белье, плясал в хороводе. Случай этот не остался без последствий. По Высочайшему повелению назначен был сенатор Пещуров произвести формальное следствие. Но таково было старое доброе время, что все было скрыто, и Талызин не только оставался по-прежнему губернатором, но получил еще орден св. Анны 1й степени. Однако все это так сильно на него подействовало, что он заболел и скоро умер.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 1. Л.140).

стр. 38
В это время был управляющим Палатою государственных имуществ Михаил Андреевич Половцев. Не могу не сказать несколько слов об этом замечательном по уму и независимости характера человеке. Например, в приезд в Уфу, для осмотра управления министра Государственных имуществ графа Киселева, в день его отъезда он обедал у Половцева. А перед тем было сделано распоряжение, что бы к концу обеда была готова дорожная карета, это было исполнено. Когда граф уезжая сел в карету, Половцев, провожая перекрестил его и сказал: “Правду говорит русская пословица, что для подчиненного нет более приятной минуты, как та, в которую он видит пыль уезжающего начальника. Я теперь это вполне испытываю. Да благословит Вас Господь Ваше сиятельство! Поезжайте с Богом!”. А надобно было знать, кто такой был Киселев, и что он в то время значил!
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 42-43об.).

стр. 40
На место Перовского был назначен генерал-губернатором генерал от инфантерии Владимир Афанасьевич Обручев [30] - совершенный контраст с Перовским: грубый, дерзкий, бестолковый, он был больше похож на ефрейтора, чем на генерал-губернатора. И в самое короткое время сумел заслужить общее к себе нерасположение.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 1. Л.140).

стр. 40-41
Зиму эту проводили в Уфе весело. Половцевы жили роскошно, у них постоянно были вечера, балы и обеды. Другие тоже не отставали от них. В Уфе тогда же жил с семейством Иван Федорович Базилевский, впоследствии знаменитый богач, откупщик и золотопромышленник. Живя в Уфе он не был еще так богат, но имел и тогда же хорошее состояние. У него в доме тоже было очень весело. Но истинную отраду, самую искреннею дружбу и привет я встретил в доме Алексея Ивановича Манжоса, бывшего управляющим Удельною конторою. Манжос и председатель Казенной палаты Капитон Афанасьевич Случевский, впоследствии сенатор, известный в Уфе тем, что когда производилось следствие о пляске Талызина и спросили о том Случевского, то он будто бы отвечал, что он ничего не видел, потому что в это время уходил на речку водицы напиться, и еще несколько других лиц вели большую карточную игру и были коноводами всех вообще общественных удовольствий.

стр. 42
Меня выбрали хозяином-распорядителем дворянского собрания. А так как в Уфе не было особого для того дома, то мне стоило больших трудов и хлопот, приводить все в порядок при перемене из одного дома в другой.
(Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 5. Л. 42-43об.).

Публикация Я.С.Свице


1. Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. ДД. 1-11.
2. В ”Материалах” фамилия указано неправильно в форме Рембелинский.
3. Я.С. Свице. Семья Ребелинских // Река времени. 2013: уникальные свидетельства прошлого. Уфа, 2013. С. 77-86/
4. Справочная книжка Уфимской губернии. Сведения числовые и описательные. Относятся к 1882–83 гг. и только весьма немногие к прежним годам. Уфа, 1883. С. 319-321.
5. Сомов М. Описание Уфы. 1864 год (“Оренбургские губернские ведомости” (ОГВ). Часть неофициальная. 1864. 7 марта) // www.mrodnov.ru. Записки М. Сомова.
6. Архив Книжной палаты РБ. 1/1804 (С). Дневник М.С. Ребелинского. Ч. II. Л. 272.
7. ЦИА РБ. Ф. И. 294. Оп. 1. Д. 43. Л. 132.
8. ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 2. Д. 441. Л. 609-616.
9. Адрес-календарь Оренбургского отдельного корпуса, оренбургской губернии и Управления Оренбургского края по части пограничной с присовокуплением кратких статистических сведений. 1836 года. Оренбург. С. 94.
10. ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 2. Д. 607. Л. 61-70.
11. ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 2. Д. 441. Л. 609-616.
12. ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 2. Д. 610. Л. 9-10.
13. ЦИА РБ. Ф. И-294. Оп. 2. Д. 31. Л. 101 об, 102.
14. Архив УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 8. Л. 18.
15. Ребелинский А. К покушению 4 апреля 1866 г. / Исторический вестник. 1906. Т. 104. С. 86-91; Ребелинскйи А.М. Из воспоминания старого театрала / Театр и искусство. 1917. № 5. С. 91-93.
16. см. Барсов Н. Роясь в старых рукописях / Уральский следопыт. 1966. № 1. СС. 66-67.
17. Страницы рукописи записок М.М. Ребелинского, из которых были сделаны выписки.
18. Этот пожар, ставший последним из больших уфимских, произошел 1 июня 1821 года [Справочная книжка Уфимской губернии. Сведения числовые и описательные. Относятся к 1882–83 гг. и только весьма немногие к прежним годам. Уфа, 1883. C. XIX].
19. Возможно ошибка переписчика. Император Александр I посетил Уфу в сентябре 1824 года.
20. По сведениям М.М. Сомова Император остановился в доме гражданского губернатора, который находился в Голубиной слободке. В 1860-х это здание еще существовало ”против дома уездного училища… Он деревянный, довольно длинный, с мезонином на одной стороне и с двумя наружными крыльцами, из которых одно уже разрушилось… Впоследствии дом этот был занят богадельней, а в настоящее время он уже разламывается” [Сомов М.М. Описание Уфы. 1864 год / Оренбургские губернские ведомости. Часть неофициальная. 1864. 2 мая (mrodnov.ru)].
21. Дом Ребелинских располагался на Большой Казанской улице (ныне ул. Октябрьской революции). М.С. Ребелинский в своем дневнике 13 июня 1803 г. сделал запись о начале его строительства: “Я получа место по выходе ис Казанской улицы, сего дня заложил на оном сарай и конюшню” [Архив Книжной палаты РБ. Ф. 1/1804 (С). Дневник М.С. Ребелинского. Ч. II. Л. 36].
22. Бал состоялся в специально приготовленном доме на Верхнеторговой площади. В последствии на этом месте была построена гостиница Попова [Сборник материалов для истории уфимского дворянства, составленный В.А.Новиковым в 1879 году, продолженный и дополненный до 1902 года включительно депутатом уфимского дворянства Н.А.Гурвичем. Уфа, 1903. С. 130 ]. Здание бывшей гостиницы Попова ныне находится на перекрестке улиц Мустая Карима и Коммунистической (Коммунистическая, 49).
23. Гражданский губернатор Г.В.Нелидов был похоронен на кладбище Успенского монастыря, на его могиле находился мраморный памятник [Сомов М.М. Описание Уфы. 1864 год / Оренбургские губернские ведомости. Часть неофициальная. 1864. 6 июня (mrodnov.ru)].
24. Анна Ивановна Лазарева (в дев. Кублицкая) являлась женой подполковника Василия Даниловича Лазарева – командира Уфимского гарнизонного батальона [Гудкова З.И. Кто купил имение Аксаковых // Уфа: Страницы истории. Составитель М.В.Агеева. Уфа, 2003. С. 151].
25. Возможно, полковник, затем генерал-майор - Егор Николаевич Тимашев, в 1831-1844 гг. бывший губернским предводителем дворянства [В память столетия грамоты, пожалованной Императрицей Екатерины Великой российскому дворянству. Уфа, 1885. С. 112-115].
26. Грибовский Иван Абрамович, в 1836 г. уфимский полицмейстер, штабс-капитан, был награжден орденами Св. Анны 3 и 4 степени с надписью за храбрость, и медалями 1812 г. и за Турецкую войну [Адрес-календарь Оренбургского отдельного корпуса, оренбургской губернии и Управления Оренбургского края по части пограничной с присовокуплением кратких статистических сведений. 1836 года. Оренбург. С. 111].
27. Возможно у Н.А.Дуровой были родственники в Уфе. Дворянский род Дуровых был записан в родословную книгу дворянства Оренбургской губернии в XVIII веке [Новиков В.А. Сборник материалов для истории Уфимского дворянства. Уфа, 1879. С. 46]. В 1750-х гг. канцеляристом Оренбургской губернской канцелярии являлся Данила Екимович Дуров [Материалы по истории Башкирской АССР. Том IV. Часть первая М., 1956. С. 50]. В конце XVIII – начале XIX вв. в Уфимском уезде существовала деревня Дурова, общего владения: адъютанта Афанасия Даниловича Дурова; титулярного советника Ивана Ильича Шильникова, его жены Елены Дмитриевны, майорши Аграфены Васильевны Суворовой [Абсалямов Ю.М. Помещики-землевладельцы Уфимского уезда Оренбургской губернии на рубеже XVIII – XIX вв. / Река времени. Сборник статей. Уфа, 2011. C.51].
28. Уфимский казачий полк находился в Уфе в 1841-1845 гг., в 1845 г. был расформирован. Ф.Н. Корф командовал полком в 1841-1842 гг. Офицеры из гвардии и армейских полков довольно часто переводились в Оренбургский корпус, так как это позволяло им быстрее проходить служебные ступени [Рахимов Р.Н. История тептярских конных полков. 1790-1845. Уфа, 2008. СС. 127, 143, 204].
29. Иван Дмитриевич Талызин являлся оренбургским гражданским губернатором в 1840-44 гг.
30. Иван Дмитриевич Талызин являлся оренбургским гражданским губернатором в 1840-44 гг.



Опубликовано: Свице Я.С. Записки Михаила Михайловича Ребелинского/ Река времени. 2014. Отв. ред. М.И.Роднов. Уфа: Книжная палата РБ, 2014. С.89-102.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

ufahistory: (Default)
ufahistory

January 2017

S M T W T F S
1234567
8 91011121314
15161718192021
22232425 262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:53 am
Powered by Dreamwidth Studios